Посёлки Вагоноремонтного завода : довоенное время
Эта страница пока ещё мало изучена. Несмотря на наличие отрывочных публикаций в старых книгах и на форумах ж/д-любителей, на кое-какие находки в музейных фондах, восстановление истории посёлков Вагоноремонтного завода требует еще долгих и кропотливых поисков. Неоценимую помощь в написании этого материала мне оказал Роман Сергеевич Чалов, профессор географического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, родившийся в Вагоноремонте и заставший его ранние годы.
Строительство Московского пассажирского вагоноремонтного завода началось в 1933 году. Это был масштабный проект, разработанный ленинградскими специалистами, на который привлекались рабочие со всей страны. Вдоль Савёловской железной дороги и Дмитровского шоссе планировалось создать Лианозовский промышленный район с технической железнодорожной станцией, дирижабельной верфью, кирпичными заводами, Долгопрудненским отстойным водохранилищем северной станции московского водопровода и многими другими сооружениями. Входил в этот комплекс и вагоноремонтный завод.
Условия строительства были сложными. Место, отведённое под главный заводской корпус, занимали лес и топкое болото, небольшой гончарный заводик и маленькая сельская школа. По проекту предусматривалось возведение жилых домов и создание инфраструктуры. Для начала ограничились сооружением быстровозводимых бараков (которых, впрочем, не хватало для прибывающих на стройку). Территория получила название Соцгород. Помимо временного жилья в Соцгороде находились водонапорная башня, рубленая баня, два овощехранилища, столовая, а около шоссе соорудили подземный железобетонный резервуар для воды.
Административное деление территории порой представляло из себя загадку для местных жителей. Профессор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Роман Сергеевич Чалов, проживший в посёлке Вагоноремонт до начала 1960-х, вспоминает:
Вот этот барачный городок составлял основную часть всего заводского посёлка и носил название, типичное для тех врёмен (1930-е годы) – Соцгород. И я долгое время был уверен, что так называется весь посёлок, и был искренне удивлён, когда в 6 или 7 своих лет узнал, что мы – посёлок Вагоноремонт. Само название произошло от МПВРЗ, и память о нем сохранилась в названии одной из улиц Москвы где-то на северной окраине бывшего посёлка – Вагоноремонтная улица.
Соцгород считался центральным посёлком. Основу его застройки составляли стандартные двухэтажные бараки — лишь одно строение выбивалось из общей картины: это был кирпичный двухэтажный дом, стоявший на улице рядом с больницей. Неподалёку от бараков, вдоль железнодорожного полотна, тянулись длинные сараи под общей крышей. В посёлке располагались также медпункт, баня, керосиновая лавка. В одном из сараев устраивались кинопоказы. Горячее водоснабжение посёлков обеспечивали общие кубовые, которые одновременно служили прачечными. В них стояли широкие скамейки — на них жители стирали бельё и одежду в корытах.
Строительство Московского пассажирского вагоноремонтного завода началось в 1933 году. Это был масштабный проект, разработанный ленинградскими специалистами, на который привлекались рабочие со всей страны. Вдоль Савёловской железной дороги и Дмитровского шоссе планировалось создать Лианозовский промышленный район с технической железнодорожной станцией, дирижабельной верфью, кирпичными заводами, Долгопрудненским отстойным водохранилищем северной станции московского водопровода и многими другими сооружениями. Входил в этот комплекс и вагоноремонтный завод.
Условия строительства были сложными. Место, отведённое под главный заводской корпус, занимали лес и топкое болото, небольшой гончарный заводик и маленькая сельская школа. По проекту предусматривалось возведение жилых домов и создание инфраструктуры. Для начала ограничились сооружением быстровозводимых бараков (которых, впрочем, не хватало для прибывающих на стройку). Территория получила название Соцгород. Помимо временного жилья в Соцгороде находились водонапорная башня, рубленая баня, два овощехранилища, столовая, а около шоссе соорудили подземный железобетонный резервуар для воды.
Административное деление территории порой представляло из себя загадку для местных жителей. Профессор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Роман Сергеевич Чалов, проживший в посёлке Вагоноремонт до начала 1960-х, вспоминает:
Вот этот барачный городок составлял основную часть всего заводского посёлка и носил название, типичное для тех врёмен (1930-е годы) – Соцгород. И я долгое время был уверен, что так называется весь посёлок, и был искренне удивлён, когда в 6 или 7 своих лет узнал, что мы – посёлок Вагоноремонт. Само название произошло от МПВРЗ, и память о нем сохранилась в названии одной из улиц Москвы где-то на северной окраине бывшего посёлка – Вагоноремонтная улица.
Соцгород считался центральным посёлком. Основу его застройки составляли стандартные двухэтажные бараки — лишь одно строение выбивалось из общей картины: это был кирпичный двухэтажный дом, стоявший на улице рядом с больницей. Неподалёку от бараков, вдоль железнодорожного полотна, тянулись длинные сараи под общей крышей. В посёлке располагались также медпункт, баня, керосиновая лавка. В одном из сараев устраивались кинопоказы. Горячее водоснабжение посёлков обеспечивали общие кубовые, которые одновременно служили прачечными. В них стояли широкие скамейки — на них жители стирали бельё и одежду в корытах.
Из-за ряда трудностей стало понятно, что пустить завод в срок, к 1937 году, не удастся. Генеральную смету неоднократно пересчитывали, а заказчики не раз менялись. В итоге пришлось свернуть часть программ — в первую очередь сократили объёмы жилищно‑коммунального и культурного строительства.
Жизнь заводчан была непростой. Жильё отапливалось плохо: из‑за нехватки угля в основном топили дровами, которые поставлял завод, — но и их регулярно не хватало. Чтобы как‑то справиться с дефицитом топлива, многие рабочие тайком от лесничего собирали в лесу между Лианозово и Бескудниково сучья и поленья. Не легче обстояли дела и с продовольствием. Каждый день сотни рабочих направлялись в Москву за мясом, рыбой, колбасными изделиями и овощами.
Постройка в 1936 году трёх жилых корпусов (А, Б и В, существующих и поныне и представляющих единый архитектурный комплекс) не помогла решить проблему жилья. Руководство завода не раз обращалось в Наркомат путей сообщения с предложением параллельно с завершением строительства самого завода активно наращивать темпы возведения жилья. В целом инициативу поддерживали, но выделяемых на эти цели средств катастрофически не хватало.
В посёлке по‑прежнему не было учреждений культуры. Из‑за этого для проведения любых мероприятий приходилось использовать заводской клуб, который и без того был сильно перегружен.
В 1938 году населённый пункт при Вагоноремонтном заводе Мытищинского района Московской области получил статус рабочего посёлка, а в следующем году он вошел в состав вновь образованного Краснополянского района.
В конце 1930-х годов особенно острой была проблема перегрузки поселковой школы: её здание попросту не справлялось с наплывом учеников. Дело в том, что школа обслуживала не только Соцгород, но и целый ряд других населённых пунктов: посёлок кирпичного завода Наркомзема, военный городок, заводской посёлок в Лианозове, село Ново‑Архангельское, железнодорожную станцию Марк, а также деревни Фуниково и Коровино и посёлок совхоза. Из‑за нехватки мест некоторым детям приходилось ездить в школу в Лихоборах – специально для них по просьбе преподавателей в 1939 году запустили автобус от станции Лианозово. Директор школы И.Ф. Иванцов поднимал проблемы школы в тогдашней печати:
Школа рассчитана при двухсменных занятиях только на 560 учеников… Администрация школы предложила заводоуправлению переоборудовать один дом под школу… Согласие на это было получено, уже составлены чертежи и сметы. Но дело остановилось из-за отсутствия средств… По плану Моссовета новая школа в Лианозове должна строиться не ранее 1939 года. Хозяйственные организации Лианозова не дают денег ни на ремонт школы. ни для переоборудования дома под школу. Составляются докладные записки, запрашиваются вышестоящие организации и на этом все кончается. (Московский большевик, 1937, № 184)
В 1946 году один из двухэтажных бараков возле школы был переоборудован во второе школьное здание путём объединения в классы трёх-пяти бывших жилых комнат. Но даже в этом случае занятия проходили в три смены. В здании не было парт, стояли длинные столы и скамейки на пять-шесть учеников каждый. Новая же школа будет выстроена лишь в 1951 году. Это здание до сих пор стоит на Учинской улице, сейчас здесь центр детского творчества «Гермес».
Жизнь заводчан была непростой. Жильё отапливалось плохо: из‑за нехватки угля в основном топили дровами, которые поставлял завод, — но и их регулярно не хватало. Чтобы как‑то справиться с дефицитом топлива, многие рабочие тайком от лесничего собирали в лесу между Лианозово и Бескудниково сучья и поленья. Не легче обстояли дела и с продовольствием. Каждый день сотни рабочих направлялись в Москву за мясом, рыбой, колбасными изделиями и овощами.
Постройка в 1936 году трёх жилых корпусов (А, Б и В, существующих и поныне и представляющих единый архитектурный комплекс) не помогла решить проблему жилья. Руководство завода не раз обращалось в Наркомат путей сообщения с предложением параллельно с завершением строительства самого завода активно наращивать темпы возведения жилья. В целом инициативу поддерживали, но выделяемых на эти цели средств катастрофически не хватало.
В посёлке по‑прежнему не было учреждений культуры. Из‑за этого для проведения любых мероприятий приходилось использовать заводской клуб, который и без того был сильно перегружен.
В 1938 году населённый пункт при Вагоноремонтном заводе Мытищинского района Московской области получил статус рабочего посёлка, а в следующем году он вошел в состав вновь образованного Краснополянского района.
В конце 1930-х годов особенно острой была проблема перегрузки поселковой школы: её здание попросту не справлялось с наплывом учеников. Дело в том, что школа обслуживала не только Соцгород, но и целый ряд других населённых пунктов: посёлок кирпичного завода Наркомзема, военный городок, заводской посёлок в Лианозове, село Ново‑Архангельское, железнодорожную станцию Марк, а также деревни Фуниково и Коровино и посёлок совхоза. Из‑за нехватки мест некоторым детям приходилось ездить в школу в Лихоборах – специально для них по просьбе преподавателей в 1939 году запустили автобус от станции Лианозово. Директор школы И.Ф. Иванцов поднимал проблемы школы в тогдашней печати:
Школа рассчитана при двухсменных занятиях только на 560 учеников… Администрация школы предложила заводоуправлению переоборудовать один дом под школу… Согласие на это было получено, уже составлены чертежи и сметы. Но дело остановилось из-за отсутствия средств… По плану Моссовета новая школа в Лианозове должна строиться не ранее 1939 года. Хозяйственные организации Лианозова не дают денег ни на ремонт школы. ни для переоборудования дома под школу. Составляются докладные записки, запрашиваются вышестоящие организации и на этом все кончается. (Московский большевик, 1937, № 184)
В 1946 году один из двухэтажных бараков возле школы был переоборудован во второе школьное здание путём объединения в классы трёх-пяти бывших жилых комнат. Но даже в этом случае занятия проходили в три смены. В здании не было парт, стояли длинные столы и скамейки на пять-шесть учеников каждый. Новая же школа будет выстроена лишь в 1951 году. Это здание до сих пор стоит на Учинской улице, сейчас здесь центр детского творчества «Гермес».
Проблемы с водоснабжением по‑прежнему не удавалось решить. Колодцев было крайне мало, к тому же они постепенно приходили в негодность. Просьбы жителей очистить существующие колодцы и вырыть новые оставались без ответа. Лишь в 1938 году ситуация немного улучшилась: в посёлке построили водонапорную башню. В тот же год здесь открылся родильный дом — его оснастили современными на тот момент операционными и обустроили отдельные комнаты для детей.
Башня была уникальным инженерным и архитектурным сооружением. Она обеспечивала водой весь посёлок. Водопровод был даже в соцгородских бараках. Во всяком случае, колонок на улицах не было, и никто с вёдрами с водой по нему не ходил. В поселке была артезианская скважина и вода поступала в любое время года – холодная и очень
вкусная, без всякой обработки. Когда к нам приезжали гости из Москвы, они сразу просили напиться нашей водой.
Такое водоснабжение (артезианское) продолжалось до 1960 года, когда нас присоединили к Москве... А башня осталась «не при деле», и так она простояла, наверное, до конца 60-х годов, но на ней в праздники продолжал водружаться красный флаг... И вот её решили снести. Отец, будучи заместителем директора завода по строительству и депутатом райсовета, этим очень возмущался и протестовал... Он предлагал сохранить башню как памятник инженерного и архитектурного искусства начала 30-х годов и найти ей современное применение. Но, увы… (Р.С. Чалов).
В декабре 1939 года комиссия, занимавшаяся приёмкой завода в постоянную эксплуатацию, выдвинула масштабные предложения по развитию инфраструктуры. В период с 1941 по 1944 год в интересах завода планировалось развернуть крупное жилищное строительство: возвести восемь двухэтажных домов (по 16 квартир в каждом), 19 трёхэтажных домов, а также построить социальные объекты — два детских яслей, три детских сада, клуб, школу, столовую, больницу и поликлинику. Кроме того, в планы входило комплексное благоустройство посёлка.
Кое-что в предвоенные годы все же удалось сделать. Так, в 1940 году был построен банно-прачечный комбинат - «светлорозовое двухэтажное здание…с массивными колоннами по фасаду», где, помимо общих отделений, были оборудованы ванные и душевые кабины, санпропускник, механизированная прачечная, буфет, парикмахерская, ларёк с предметами гигиены. Тогда же заработала автобусная линия № 57, связавшая Москву со станцией Долгопрудная и проходившая через посёлок Вагоноремонт.
Башня была уникальным инженерным и архитектурным сооружением. Она обеспечивала водой весь посёлок. Водопровод был даже в соцгородских бараках. Во всяком случае, колонок на улицах не было, и никто с вёдрами с водой по нему не ходил. В поселке была артезианская скважина и вода поступала в любое время года – холодная и очень
вкусная, без всякой обработки. Когда к нам приезжали гости из Москвы, они сразу просили напиться нашей водой.
Такое водоснабжение (артезианское) продолжалось до 1960 года, когда нас присоединили к Москве... А башня осталась «не при деле», и так она простояла, наверное, до конца 60-х годов, но на ней в праздники продолжал водружаться красный флаг... И вот её решили снести. Отец, будучи заместителем директора завода по строительству и депутатом райсовета, этим очень возмущался и протестовал... Он предлагал сохранить башню как памятник инженерного и архитектурного искусства начала 30-х годов и найти ей современное применение. Но, увы… (Р.С. Чалов).
В декабре 1939 года комиссия, занимавшаяся приёмкой завода в постоянную эксплуатацию, выдвинула масштабные предложения по развитию инфраструктуры. В период с 1941 по 1944 год в интересах завода планировалось развернуть крупное жилищное строительство: возвести восемь двухэтажных домов (по 16 квартир в каждом), 19 трёхэтажных домов, а также построить социальные объекты — два детских яслей, три детских сада, клуб, школу, столовую, больницу и поликлинику. Кроме того, в планы входило комплексное благоустройство посёлка.
Кое-что в предвоенные годы все же удалось сделать. Так, в 1940 году был построен банно-прачечный комбинат - «светлорозовое двухэтажное здание…с массивными колоннами по фасаду», где, помимо общих отделений, были оборудованы ванные и душевые кабины, санпропускник, механизированная прачечная, буфет, парикмахерская, ларёк с предметами гигиены. Тогда же заработала автобусная линия № 57, связавшая Москву со станцией Долгопрудная и проходившая через посёлок Вагоноремонт.
К 1940 году в Вагоноремонте проживало 5 тыс. человек. Шло строительство пятиэтажного дома — его планировали ввести в эксплуатацию к 1 января 1941 года. Вероятно, о нём рассказывает Р.С. Чалов:
72-квартирный дом с колоннами был заселён в начале 1941 года ; в нём было только пять некоммунальных квартир, в том числе наша, так как моя бабушка Т.С. Щербакова была заведующей медсанчастью завода с самого начала её существования. Кроме того, перед войной были почти построены два или три двухэтажных 16-квартирных дома сзади нашего, по другую сторону ж/д ветки с завода, но закончили их уже во время войны. А после войны было построено не менее 10-15 таких домов по нынешней Яхромской улице (тогда Советской), причём завод сам готовил кирпичи из остатков выгоревшего угля в котельных нашего дома и корпусов.
В тот же период архитектурно‑планировочная комиссия при исполкоме Московского областного Совета утвердила проект расширения посёлка. Согласно документу, на двух новых улицах предстояло возвести 27 домов разной этажности — в два, четыре и пять этажей. Помимо жилой застройки, проект предусматривал строительство Дома культуры со зрительным залом на 1 500 мест, а также средней школы, рассчитанной на 380 учащихся.
Но все планы нарушила война. В октябре 1941 года МПВРЗ был частично эвакуирован сначала в Миасс Челябинской области, затем- в город Аягуз Семипалатинской области. В начале 1942 года завод вернулся в Москву, и на него начали набирать новых работников. Нехватка жилья оставалась серьёзной проблемой: в том же году удалось выделить средства лишь на ввод в эксплуатацию 620 кв. м жилой площади. Этого было явно недостаточно, и многим рабочим так и не смогли предоставить нормальные условия для жизни. Из‑за сильной скученности и неудовлетворительной санитарно‑гигиенической обстановки в заводских общежитиях в январе 1945 года вспыхнула эпидемия тифа. Некоторые рабочие и вовсе были вынуждены обитать в пассажирских вагонах — они стояли как в посёлке, так и непосредственно на территории завода.
72-квартирный дом с колоннами был заселён в начале 1941 года ; в нём было только пять некоммунальных квартир, в том числе наша, так как моя бабушка Т.С. Щербакова была заведующей медсанчастью завода с самого начала её существования. Кроме того, перед войной были почти построены два или три двухэтажных 16-квартирных дома сзади нашего, по другую сторону ж/д ветки с завода, но закончили их уже во время войны. А после войны было построено не менее 10-15 таких домов по нынешней Яхромской улице (тогда Советской), причём завод сам готовил кирпичи из остатков выгоревшего угля в котельных нашего дома и корпусов.
В тот же период архитектурно‑планировочная комиссия при исполкоме Московского областного Совета утвердила проект расширения посёлка. Согласно документу, на двух новых улицах предстояло возвести 27 домов разной этажности — в два, четыре и пять этажей. Помимо жилой застройки, проект предусматривал строительство Дома культуры со зрительным залом на 1 500 мест, а также средней школы, рассчитанной на 380 учащихся.
Но все планы нарушила война. В октябре 1941 года МПВРЗ был частично эвакуирован сначала в Миасс Челябинской области, затем- в город Аягуз Семипалатинской области. В начале 1942 года завод вернулся в Москву, и на него начали набирать новых работников. Нехватка жилья оставалась серьёзной проблемой: в том же году удалось выделить средства лишь на ввод в эксплуатацию 620 кв. м жилой площади. Этого было явно недостаточно, и многим рабочим так и не смогли предоставить нормальные условия для жизни. Из‑за сильной скученности и неудовлетворительной санитарно‑гигиенической обстановки в заводских общежитиях в январе 1945 года вспыхнула эпидемия тифа. Некоторые рабочие и вовсе были вынуждены обитать в пассажирских вагонах — они стояли как в посёлке, так и непосредственно на территории завода.
Фото : pastvu.com