Посёлки Вагоноремонтного завода : годы войны
В 1941 году Московский пассажирский вагоноремонтный завод демонстрировал стабильную работу. На предприятии сформировался крепкий коллектив профессионалов, а уровень оплаты труда заметно вырос. Будущие кадры готовили прямо на производстве: молодёжь училась в фабрично‑заводском училище и закрепляла знания на практике в цехах. В планах уже значился собственный техникум — а в перспективе и филиал института при заводе.
Ранним утром 22 июня 1941 года в заводских посёлках прозвучало неожиданное распоряжение: всем работникам надлежало незамедлительно явиться на предприятие. Собравшись на территории завода, люди выстроились по цехам. Перед коллективом выступил директор Андрей Хруничев: он сообщил о нападении фашистской Германии и объявил набор в истребительный отряд. В ближайшие дни множество заводчан получили повестки и ушли на фронт.
Московский пассажирский вагоноремонтный завод был переведён в разряд оборонных предприятий и получил номер 561. Профиль завода изменился: к ремонту вагонов добавился выпуск военной продукции. На предприятии освоили изготовление авиабомб, мин, морских дымовых шашек и противотанковых ежей. В период ожесточённых боёв за столицу на МПВРЗ организовали ремонт танков. Параллельно в северной части главного корпуса развернули филиал Московского авиационного завода № 22 имени Горбунова — там собирали узлы самолётов.
Но главное – на завод с фронта приходили покалеченные поезда на их капитальный ремонт. Из окна нашей квартиры на третьем этаже были видны десятки, если не сотни вагонов, поставленных на железнодорожной насыпи в ожидании ремонта. (Р.С. Чалов).
Ранним утром 22 июня 1941 года в заводских посёлках прозвучало неожиданное распоряжение: всем работникам надлежало незамедлительно явиться на предприятие. Собравшись на территории завода, люди выстроились по цехам. Перед коллективом выступил директор Андрей Хруничев: он сообщил о нападении фашистской Германии и объявил набор в истребительный отряд. В ближайшие дни множество заводчан получили повестки и ушли на фронт.
Московский пассажирский вагоноремонтный завод был переведён в разряд оборонных предприятий и получил номер 561. Профиль завода изменился: к ремонту вагонов добавился выпуск военной продукции. На предприятии освоили изготовление авиабомб, мин, морских дымовых шашек и противотанковых ежей. В период ожесточённых боёв за столицу на МПВРЗ организовали ремонт танков. Параллельно в северной части главного корпуса развернули филиал Московского авиационного завода № 22 имени Горбунова — там собирали узлы самолётов.
Но главное – на завод с фронта приходили покалеченные поезда на их капитальный ремонт. Из окна нашей квартиры на третьем этаже были видны десятки, если не сотни вагонов, поставленных на железнодорожной насыпи в ожидании ремонта. (Р.С. Чалов).
В октябре 1941 года фронт вплотную приблизился к Москве: немецкие части находились менее чем в 20 км от МПВРЗ. Ожесточённые бои шли в районе Озерецкого и Красной Поляны. Из заводского посёлка были хорошо видны густые клубы дыма — недалеко от станции Лобня пылала деревня Катюшки; грохот сражения докатывался даже до Лианозова. Примерно в те же дни в поселковом клубе шло формирование 659‑го стрелкового полка — в его ряды вступили добровольцы с завода. Вблизи территории нынешнего Дмитровского района Москвы тем временем обустроили ложный армейский лагерь, где установили муляжи палаток и орудий, расставили фанерные фигуры солдат. Авиация противника дважды наносила удары по этому макетному лагерю, полностью его уничтожая.
В те же дни было принято решение об эвакуации МПВРЗ вглубь страны — в Миасс Челябинской области. Позднее на освободившейся площадке завода разместили автомобильный завод ЗИС, а часть лианозовцев направили в город Аягуз Семипалатинской области.
Из цехов демонтировали всё оборудование. Однако некоторые устаревшие станки и механизмы пришлось оставить: в вагонах попросту не хватило места для их перевозки. Специалисты, которых оставили на заводе для охраны зданий и имущества, не остались без дела. Они восстановили часть сохранившегося оборудования, разыскали необходимые шаблоны и чертежи и наладили производство авиабомб. Продолжался и ремонт вагонов с фронта. А заводская больница превратилась в военный госпиталь.
Чтобы перевозить готовую продукцию на другой московский завод, где бомбы оснащали взрывчаткой и взрывателями, отремонтировали сильно повреждённый в ходе боёв товарный вагон. Практически ежедневно он отправлялся с МПВРЗ, увозя спецпродукцию.
Завод постоянно находился под обстрелом противника. В ноябре 1941 года во время авианалёта на предприятие сбросили три полутонные бомбы. Одна из них угодила в главный водопровод, соединявший завод с водонапорной башней. Ещё один удар пришёлся на деревообделочный цех: из‑за взрыва погибли 3 человека, 18 получили ранения.
Посёлки завода также подвергались обстрелам. Жителям нередко приходилось укрываться в бомбоубежищах. «Корпуса» в начале войны покрасили в серый, с разводами, камуфляжный цвет. А один дом - кирпичный пятиэтажный, не оштукатуренный - был слишком заметен и представлял собой мишень для бомбёжек.
«В дом ни разу бомбы не попали. Но на огородах между домом и Дмитровским шоссе было две-три воронки, которые сохранились вплоть до 1950-х годов. Поскольку грунт был глинистый, в воронках задерживалась талая воды, накапливалась дождевые воды. И мы, мальчишки, в них купались…»
«Вспоминается такой эпизод. Мы с мамой – в одной из комнат нашей квартиры… В это время был налёт на Москву. И немцам удалось сделать удар по химическому заводу на севере Москвы – фактически, это недалеко от нас, километров 6-7, а может быть и меньше. В итоге был страшный взрыв, и, как следствие, – землетрясение. Отчетливо помню, как зашатался дом, мама схватила меня, прижав к себе… И я вижу, как на внутренней стене возникает трещина, по диагонали ее рассекающая.
Эта трещина так и осталась на всю жизнь дома (его почему-то снесли в конце 1990-х годов; а дом был прекрасный – кирпичный, с колоннами, с удобными квартирами, но с деревянными перекрытиями…), и отец, будучи инженером-строителем, неоднократно ее заделывал. Но она упорно возобновлялась…»
В те же дни было принято решение об эвакуации МПВРЗ вглубь страны — в Миасс Челябинской области. Позднее на освободившейся площадке завода разместили автомобильный завод ЗИС, а часть лианозовцев направили в город Аягуз Семипалатинской области.
Из цехов демонтировали всё оборудование. Однако некоторые устаревшие станки и механизмы пришлось оставить: в вагонах попросту не хватило места для их перевозки. Специалисты, которых оставили на заводе для охраны зданий и имущества, не остались без дела. Они восстановили часть сохранившегося оборудования, разыскали необходимые шаблоны и чертежи и наладили производство авиабомб. Продолжался и ремонт вагонов с фронта. А заводская больница превратилась в военный госпиталь.
Чтобы перевозить готовую продукцию на другой московский завод, где бомбы оснащали взрывчаткой и взрывателями, отремонтировали сильно повреждённый в ходе боёв товарный вагон. Практически ежедневно он отправлялся с МПВРЗ, увозя спецпродукцию.
Завод постоянно находился под обстрелом противника. В ноябре 1941 года во время авианалёта на предприятие сбросили три полутонные бомбы. Одна из них угодила в главный водопровод, соединявший завод с водонапорной башней. Ещё один удар пришёлся на деревообделочный цех: из‑за взрыва погибли 3 человека, 18 получили ранения.
Посёлки завода также подвергались обстрелам. Жителям нередко приходилось укрываться в бомбоубежищах. «Корпуса» в начале войны покрасили в серый, с разводами, камуфляжный цвет. А один дом - кирпичный пятиэтажный, не оштукатуренный - был слишком заметен и представлял собой мишень для бомбёжек.
«В дом ни разу бомбы не попали. Но на огородах между домом и Дмитровским шоссе было две-три воронки, которые сохранились вплоть до 1950-х годов. Поскольку грунт был глинистый, в воронках задерживалась талая воды, накапливалась дождевые воды. И мы, мальчишки, в них купались…»
«Вспоминается такой эпизод. Мы с мамой – в одной из комнат нашей квартиры… В это время был налёт на Москву. И немцам удалось сделать удар по химическому заводу на севере Москвы – фактически, это недалеко от нас, километров 6-7, а может быть и меньше. В итоге был страшный взрыв, и, как следствие, – землетрясение. Отчетливо помню, как зашатался дом, мама схватила меня, прижав к себе… И я вижу, как на внутренней стене возникает трещина, по диагонали ее рассекающая.
Эта трещина так и осталась на всю жизнь дома (его почему-то снесли в конце 1990-х годов; а дом был прекрасный – кирпичный, с колоннами, с удобными квартирами, но с деревянными перекрытиями…), и отец, будучи инженером-строителем, неоднократно ее заделывал. Но она упорно возобновлялась…»
Быт посёлка военных лет (пусть и в масштабах одной семьи) прекрасно описывает в своих воспоминаниях всё тот же Роман Сергеевич:
«Помню – окна с крест-накрест наклеенными полосками из газетной бумаги: чтобы стекло не лопалось при сотрясениях от разрыва бомб.
Как только наступали сумерки, на все окна опускались шторы из светонепроницаемой бумаги... электричество регулярно выключали, и мы по квартире ходили со свечкой, а на столе на кухне стояла спиртовка... Кухня, особенно зимой, была единственным тёплым местом в доме. Там стояла дровяная плита, которую регулярно топили, в том числе для приготовления пищи. А в комнатах было холодно, там только спали... Так что жизнь дома проходила на кухне...И это настолько вошло в привычку, что любовь к кухне сохранялась, пока живы были родители, хотя дом был уже газифицирован и дровяная плита исчезла».
Но, несмотря на все трудности, находилось время и для любимых занятий:
«У нас дома был аппарат для просмотра диафильмов... И вот иногда вечерами, если отец бывал дома, у нас собирались по 10-20 мальчишек и девчонок из всего нашего дома посмотреть диафильмы. Текст читали взрослые. Нередко сеанс прерывался, т.к. выключали свет.
При этом, конечно, мы любили диафильмы про войну, про подвиги. А самым любимым был диафильм "Василий Тёркин". Но не тот известный, где Тёркин – солдат на фронтах Отечественной войны, а Тёркин – солдат на финской войне, с его похождениями и подвигами. Потом я больше никогда не слышал об этих стихах Твардовского о Тёркине на финской войне, но такой диафильм – был!»
Несмотря на непрекращающиеся воздушные тревоги и обстрелы, МПВРЗ не останавливал работу и продолжал выпускать продукцию для фронта. В 1942 году значительная часть рабочих вернулась из эвакуации. В августе того же года произошло объединение завода № 561 и Московского пассажирского вагоноремонтного завода — так появился Лианозовский вагоноремонтный завод (ЛВЗ).
В период с 1942 по 1944 год опытные мастера, оставшиеся на предприятии, вели обучение новых сотрудников прямо в процессе работы — по разным производственным специальностям. Параллельно при заводе была создана техническая школа, которая помогала готовить кадры.
В 1943 году коллектив Лианозовского вагоноремонтного завода собрал 215 тысяч рублей наличными на строительство бронепоезда «Советский железнодорожник». За безупречное выполнение ключевых оборонных задач предприятие было награждено Красным Знаменем Государственного Комитета Обороны, а многие сотрудники получили различные награды.
«Помню – окна с крест-накрест наклеенными полосками из газетной бумаги: чтобы стекло не лопалось при сотрясениях от разрыва бомб.
Как только наступали сумерки, на все окна опускались шторы из светонепроницаемой бумаги... электричество регулярно выключали, и мы по квартире ходили со свечкой, а на столе на кухне стояла спиртовка... Кухня, особенно зимой, была единственным тёплым местом в доме. Там стояла дровяная плита, которую регулярно топили, в том числе для приготовления пищи. А в комнатах было холодно, там только спали... Так что жизнь дома проходила на кухне...И это настолько вошло в привычку, что любовь к кухне сохранялась, пока живы были родители, хотя дом был уже газифицирован и дровяная плита исчезла».
Но, несмотря на все трудности, находилось время и для любимых занятий:
«У нас дома был аппарат для просмотра диафильмов... И вот иногда вечерами, если отец бывал дома, у нас собирались по 10-20 мальчишек и девчонок из всего нашего дома посмотреть диафильмы. Текст читали взрослые. Нередко сеанс прерывался, т.к. выключали свет.
При этом, конечно, мы любили диафильмы про войну, про подвиги. А самым любимым был диафильм "Василий Тёркин". Но не тот известный, где Тёркин – солдат на фронтах Отечественной войны, а Тёркин – солдат на финской войне, с его похождениями и подвигами. Потом я больше никогда не слышал об этих стихах Твардовского о Тёркине на финской войне, но такой диафильм – был!»
Несмотря на непрекращающиеся воздушные тревоги и обстрелы, МПВРЗ не останавливал работу и продолжал выпускать продукцию для фронта. В 1942 году значительная часть рабочих вернулась из эвакуации. В августе того же года произошло объединение завода № 561 и Московского пассажирского вагоноремонтного завода — так появился Лианозовский вагоноремонтный завод (ЛВЗ).
В период с 1942 по 1944 год опытные мастера, оставшиеся на предприятии, вели обучение новых сотрудников прямо в процессе работы — по разным производственным специальностям. Параллельно при заводе была создана техническая школа, которая помогала готовить кадры.
В 1943 году коллектив Лианозовского вагоноремонтного завода собрал 215 тысяч рублей наличными на строительство бронепоезда «Советский железнодорожник». За безупречное выполнение ключевых оборонных задач предприятие было награждено Красным Знаменем Государственного Комитета Обороны, а многие сотрудники получили различные награды.
Фото : pastvu.com, diafilmy.su